Р.К.Бауман

«О практической пользе неклассической работы легавой» (на примере «штёберна» континентальный легавых).

 

 

          Первой моей собственной собакой был русский спаниель. Но со временем меня всё меньше стала устраивать эта «птичья гончая». Кобель обладал большой охотничьей страстью, и приходилось быть почти всё время в напряжении, ожидая подъёма птицы. Хотя временами он демонстрировал работы, почти как легавая, с приостановками и оглядыванием перед подъёмом болотной дичи. В последний год его жизни, когда у него из-за кариеса выпали зубы, я стал подумывать о приобретении легавой. Планируя и в дальнейшем продолжать охоты по всем видам пернатой дичи, остановился на континентальных легавых. А, учитывая вынужденное квартирное содержание собаки и порядком надоевшее мытьё и обтирание длинной шерсти в весенние и осенние распутицы, окончательно был выбран курцхаар.

          Пришлось снова взяться за кинологическую литературу, и стало выясняться, что на подготовку к охоте теперь придётся затратить времени раза в три больше, чем на спаниеля. Это объясняется тем, что разносторонний курцхаар должен работать по водоплавающей дичи, как спаниель, по болотной и боровой дичи, как легавая, классически со стойкой, а также по копытным, в основном на загонных охотах.

           В статье Штокмана В.Г. «О разносторонней легавой» (см. сб. «Охотничьи просторы» 1962 г. №18 стр.19-198) впервые столкнулся с целым набором немецких терминов. В том числе моё внимание привлёк необычный для островной легавой вид работы «Stobern» (русское произношение «штёберн»). Был приведён и перевод этого термина, как выяснилось позже не совсем точный, - «обшаривание чащи лесного молодняка, где охотнику с ружьём не пройти». Всё это казалось весьма близким к работе спаниеля по боровой птице, и некоторое время я был в недоумении. Как это собака, для которой при причуивании птицы требуется твёрдая стойка, будет проводить «обшаривание» чащи, т.е. выгонять птицу из зарослей, и не будет ли это отражаться на качестве основной работы, не будет ли легавая срывать стоек.

       Вместе с тем известно, что высшим достижением при подготовке легавой по классической схеме является «анонс» (доклад). Собака должна, найдя и зафиксировав боровую дичь в зарослях вне пределов видимости охотника, самостоятельно сойти со стойки и привести хозяина к месту нахождения птицы, снова стать и подать птицу под выстрел только по команде.

          Наконец и у меня наступила пора осваивать со своим курцхааром охоты по вальдшнепу, тетереву и глухарю в густом подросте по заросшим окрайкам полей и лесных дорог. Когда собака делала стойку вне видимости мне приходилось лезть туда, где замолкал колокольчик, привязанный к ошейнику. По большой части птица не выдерживала полхода на выстрел через заросли крапивы в ольшаннике или малиннике. Тогда стали отрабатывать «анонс», но он получался у нас какой-то неполный: после стойки кобель выходил на опушку и, увидев меня, тут же, не дожидаясь подхода, снова скрывался, боясь упустить птицу. Но уверен, что и классический анонс в большинстве случаев не выручал бы из-за невозможности бесшумного подхода.

         Перелом в поведении кобеля начался с того, что при взлёте птиц вне выстрела с досады он стал отдавать голос. Затем он меня расстроил появившимися отдельными нетвердыми стойками. Но скоро я заметил, что сход происходил по перебегающей птице, которая отрывалась от нас за пределы выстрела.

       И, наконец, по-видимому, кобеля осенило. Справедливости ради отмечу, что к этому сезону кобель был уже в зрелом возрасте и полностью освоил работу по копытным в загонах. Теперь, если он встречал свежий след птицы, скрывавшейся в чаще зарослях, следовала приостановка (часто с оглядыванием) на открытом месте, а затем быстрое без посыла преследование с заворотом на меня и выгоном на опушку. Примечательно, что кобель сам освоил этот приём, сообразуясь с поведением бегущей птицы. Я помогал ему тем, что обеспечивал побольше практики в различного типа угодьях с достаточным количеством дичи. Уверен, что основным движителем у собаки было желание как можно лучше выставить дичь под выстрел. Всё это подтверждает отмеченные Л.В. Крушинским ещё в 1935 г. экстраполяционные способности легавых по отношению к перемещению дичи, а для лаек – по перехвату зверя. И результаты чисто лабораторных экспериментов говорят о возможности разумного поведения собаки.

          В нашем случае схема работы уже не строилась на автоматическом наборе элементов по заученной программе, а представляла собой совместные и в полном контакте с хозяином действия для оптимального достижения конечного результата охоты.

         Легашатники непременно отметят, что такая манера, когда собака обгоняет бегущую птицу и поднимает её на ведущего, давно известна. И всё-таки у континентальных легавых это происходит несколько иначе, а смысл «штёберна» не только в описанной манере работы.

         Лишь в 1986 году мне удалось получить полное описание «штёберна» в правилах комплексных состязаний (сравнительного конкурса легавых), между прочим разработанного для всех пород. Так вот, основное требование заключается в самостоятельном, без ведущего, обыскивании заданной площади с целью выгона дичи на окружающую стрелковую линию, но исключающем её преследование даже без дополнительной команды.

         Это имитирует распространенный в Европе отстрел дичи (осенний сбор урожая) из колков леса среди полей, которые окружают стрелка, а внутрь запускают собак. При этом иногда требуется работа как по птице, так и по зайцу, а иногда и по копытным в одном загоне.

          На испытаниях требуется планомерное обыскивание в заданный отрезок времени (обычно 8 минут) площади 150*150 метров лесной чащи или густых посадок.

         На первых отечественных пробных испытаниях легавых по международным правилам 16-17 сентября 1989 года немецкие эксперты Гисберт Рёлер и Карл Зусдорф сразу отметили малую самостоятельность наших курцхааров и дратхааров вне контакта с ведущим на лесных дисциплинах, в частности на «штёберне». Была объяснена методика подготовки к данной работе, которая основывается на раскладывании по требуемой для обыскивания площади определённого количества тушек пернатой и шерстяной дичи. Конечно, к этому моменту собака должна уже чётко освоить подачу. Таким образом, у собаки вырабатывается абсолютная вера в ведущего: уж если он послал искать, то дичь будет встречена. Ясно, что такие занятия у нас не выполнимы для основной массы собачников и осуществимы только в крупных кинологических организациях.

           Но полное копирование этих иностранных требований для практических и спортивных целей в наших угодьях и не требуется.

           Лишь изредка, когда я охотился с несколькими приятелями, нам удалось использовать настоящий «штёберн». Обычно это случалось на осенних высыпках вальдшнепов и по поздним, не держащим стойку, тетеревам. Мы вставали вокруг небольшой площади отдельно расположенного кустарника среди поля или ольшаника среди луга, на возможных направлениях вылета птицы, и я запускал внутрь кобеля. Часто он предупреждал о подъёме дичи лаем, но лишь несколько раз ему удалось в таких условиях выгнать и зайцев. 

          Перейдя на боровые охоты в настоящей тайге, он быстро изменил манеру поиска. Ему пришлось учесть, что ветер по низу чаще всего слабый, а его направление не соотносится должным образом с направлением моего движения. И от классического челнока на ветер (оставшегося у него на открытых местах) перешёл на лаечные восьмёрки поперёк направления моего движения с обязательным заворотом на меня. Лишний раз я убедился, что не зря дал ему кличку Хантер.

          И, наконец, чтобы всё описанное не показалось исключением для отдельной взятой собаки, расскажу немного о сходных работах в последнем поле моего другого курцхаара – Оскара.

         Я уже описывал наши радости и огорчения первого охотничьего сезона (см. «Природа и Охота», № 2 и 3, 1995 г.). Повторю только, что первой его добычей были глухари. Вместе с тем во втором сезоне кобель полностью освоил классическую охоту и в поле, и на болоте, заработал дипломы на испытаниях и получил достаточную охотничью практику на открытии охоты по болотной дичи.

          Но по приезде в отпуск в деревню, в наши лесные угодья у меня появились определённые опасения. Я стал замечать за ним работы без стойки. Он всё чаще предпочитал поиск восьмёркой и выгон бегающей птицы на меня с отдачей голоса при взлёте, подобно Хантеру. Мне тогда показалось, что он сталкивает птицу и просто гоняется за ней. Возможность проверить это вскоре представилась.

          Приятель предложил поохотиться на поляшей (поляш-самец тетерев с длинными изогнутыми хвостовыми перьями, косач. Прим.редактора) по заброшенным полям в соседнем районе. И тут Оскар продемонстрировал нам и правильный поиск челноком на ветер, в тоже время сообразуясь с местностью, а если требовалось, то и аккуратный подход по следу, и твёрдую стойку, и добор подранков.

         Но, когда вернулись в свою «тайгу», всё повторилось, правда и птица в конце сентября практически уже не держала стойки.

         И вот наступила его третья осень. Весна в этом году была ранняя, осеннюю охоту открыли поздно, тетерева и глухари уже слабо западали перед собакой. Не стесняясь, сообщу, что из-под классической стойки удалось взять лишь двух тетеревов. При этом я замечал, что большинство птиц во время моего подхода к стойке пытались удрать в заросли. И тогда раздосадованный отсутствием выстрелов по поднимающейся далеко от меня, но на виду дичи, Оскар, так же, как и Хантер, самостоятельно без моей подсказки перестроил свою манеру работы по боровой дичи в густом лесу. Несомненно, при этом огромное желание заполучить такой дразнящий «трофей», как глухарь.

           Охотились мы с ним в сентябре несколько раз на Молокшанском болоте. И хоть мне рассказывали, что раньше там встречали много птицы прямо на ягодниках среди редкой поросли чахлых болотных сосенок, но в этот сезон вся птица была на опушках в крепи. Я пытался захватить её и на ранних утренних зорях и поздно вечером, но выяснилось, что на открытое место она вылетает только ночью. Именно поэтому кобель и «перестроился». Прихватив наиболее свежий след, с челнока он уходил и пытался выжать птицу на опушку. Но удалось ему это только раза три. Тогда он стал отслеживать направление полёта птицы, улетающей в чащу, и выслушивать место посадки. Это было заметно при разлёте выводков из четырёх-пяти птиц. Оська выскакивал за парой, вылетевшей в сторону болота, ждал на опушке выстрела и, если его не бывало, снова скрывался добирать остальных. И постепенно перешёл к работе по-лаячьи – стал облаивать глухарей и тетеревов на деревьях. Это у него закрепилось после взятия четырёх птиц. Он даже освоил забегание на другую сторону дерева при моём приближении. Как ни странно, подобным образом нам удалось взять и трёх рябчиков. Но это совсем не значило, что он перестал работать со стойкой. На обратной дороге из леса домой проходили вдоль реки, и он классически работал бекасов.

            Таким образом, решаюсь утверждать, что любая легавая, обладающая нормальной охотничьем инстинктом, при внимательном отношении к ней хозяина и хорошей практике быстро приспосабливается к охоте в любых угодьях, а при необходимости даже меняет манеру работы.

             Сам же я наибольшее удовольствие от охоты получаю не столько от трофеев, сколько от взаимопонимания со своим помощником.

            Замечено, что большинство собачников очеловечивают своих собак. Извините, если это проскакивало в моём повествовании, но примеры действительные.

              Чтобы достичь полностью слаженной работы, необходимо «несколько пудов соли съесть» и не только в играх, на натаске, испытаниях, но главным образом на работе – на охоте. Чудес, мужики, не бывает.

«Послесловие» Р.К. Бауман

         Данная статья написана в прошлом веке и опубликована в МОГ 31.07.1996 г. Теперь, в новом 21 веке, развитие цифровых технологий проникло даже в самую древнюю сферу деятельности человека – в охоту. В конце прошлого века уже получили широкое распространение электронные ошейники. Сначала на них закреплялись только электрические разрядники для управления сторожевыми собаками – неслухами. А, когда добавили звуковой сигнал, они получили широкое распространение сначала для натаски и нахаживания охотничьих собак, а затем было освоено управление собакой в процессе охоты.           Следующим этапом совершенствования такой электронной связи было получение обратного сигнала от собаки на пульт управления о её поведении в закрытых угодьях, например, об остановках – стойках. Ну и, наконец, с применением планшетов или смартфонов, в которые можно закладывать карты охотничьих угодий, стало возможным визуально наблюдать за перемещением собаки и управлять её поведением.

        Но, но, но прежде чем достичь таких возможностей использования собаки в сложных и даже незнакомых охотничьих угодьях, она должна пройти помимо стандартной подготовки к классической работе легавой, отработку взаимопонимания по всей системе управления.

          Конечно, обеспечить обучение по всему этому комплексу задач, может только опытный охотник – кинолог. Да, и не любая собака, к сожалению, способна к такому обучению. Она должна обладать крепкой нервной системой, мягким покладистым характером и в тоже время быть смелой и активной. С первых дней воспитания собаки хозяин должен быть главой стаи – вожаком по совместному добыванию пищи. Одновременно между ними должно формироваться и укрепляться взаимное внимание и доверие.

          Кроме того хозяин обязан быть достаточно грамотным специалистом по всем видам охот, к которым готовит собаку. Конечно, по некоторым вопросам можно учиться и вместе, но тогда чревато пройти через многие ошибки, что значительно отложит достижение поставленной цели.

           В процессе воспитания, обучения, натаски, нахаживания и освоении различных видов охот с собакой приходится использовать все виды языков, начиная от словесных команд через язык жестов к управлению свистком и наконец, современным электронным ошейником.

              Надо добиться, чтобы управление собакой свелось к минимуму. При совершенствовании взаимопонимания собака уже не рвётся в самостоятельный поиск сломя голову, а работает по еле уловимым жестам, чуть ли не по взгляду. Но и хозяин должен доверять собаке, ведь у него нет такого чутья, чтобы выйти точно на птицу, на выстрел, хотя он должен знать места наибольшей концентрации дичи.

           Для управления в закрытых угодьях, когда между ними остаётся практически только электронная связь, правда переводимая в звуковые сигналы, остаются четыре основные необходимые команды.

           Для особо азартных собак не удаётся обойтись без команды «внимание», чтобы вне зрительного контакта притормозить поиск. Основная подстраховочная команда, необходимая для работы любой легавой, это «стоять». Хотя у опытной собаки стойка уже отработана, но задержать её дополнительно на определённое время бывает необходимо, например, на время перемещения стрелков. Но после этого обязательно потребуется команда «вперёд» для подъёма птицы.

                 Возможно, что после её подъёма, может потребоваться повторная команда «стоять», для предупреждения гоньбы при посове за шумовой или промазанной птицей. Поэтому ещё в процессе нахаживания её полезно совместить с выстрелом, который в дальнейшем и будет останавливающей командой.

                 Четвёртой завершающей командой является «ко мне». Она должна выполняться беспрекословно и с удовольствием, с верой – «хозяин лучше знает что делать».

                 Теперь необходимым условием для обеспечения такой охоты потребуется обратная связь – сигнал от собаки к ведущему. Некоторые электронные ошейники запрограммированы на подачу звукового сигнала на пульт ведущего при остановке собаки. Наблюдая на планшете перемещения собаки, опытный охотник замечает начало прихватывания запахов дичи и с помощью радиосвязи направляет стрелков на возможные места вылетов.

                А после стойки отмечаемой на планшете или поступления звукового сигнала посылает собаку командой «вперёд» для подъёма птицы на крыло.

                 И такие охотники – энтузиасты и подготовленные способные собаки уже появились, в первую очередь на утиных охотах в глухих зарослях камышей, особенно когда молодые выводки неохотно их покидают. По спрятавшимся уткам собаки делают стойки и приходится посылать команду «вперёд». Некоторые собаки при подъёме – взлёте уток отдают голос как бы предупреждая стрелков. Это уже подобие «штёберна», только не в лесных, а камышовых зарослях.

                   Настоящий пример «штёберна» освоил кобель, который прошёл у меня школу натаски по немецкой системе и был обучен управлению электронным ошейником. На боровую дичь они компанией ежегодно выезжали в Карелию. Там глухари и тетерева в основном держатся на ягодниках и болотинах по берегам небольших озерков – ламбочек, подходы к которым часто затруднены каменными выходами. В таких угодьях быть под собакой всё время преследования бегущего выводка удаётся редко. Птица после выстрелов перелетает на значительные расстояния.

                  После приобретения планшета с подключённым к нему электронным ошейником пришлось искать подробную карту этих угодий с тропками и проезжими дорогами – сейчас интернет во многом помогает. Наладили слежение за перемещением собаки и обратную связь от неё – сигнал при стойке. Охота по типу «штёберна» была организована следующим образом.  

           Охотники занимали места на возможных направлениях перелёта поднятой птицы. Хозяин запускал собаку в поиск по возможности на ветер и отслеживал её поведение. При фиксации потяжки предупреждал по радиосвязи стрелков, а после стойки подавал собаке команду «вперёд». Конечно, они большей частью лишались возможности любоваться работой собаки. Но тандем хозяин – собака работал как единый организм благодаря взаимному доверию и высокой позывистости Лайфа. Но некоторые моменты этих охот удалось документально зафиксировать.

              К зрелому возрасту Лайф стал чемпионом породы в местной секции и как отмечено в настенной газете - с лучшими показателями в племенной и полевой работе. У него был один недостаток – битую дичь он отдавал только хозяину.

             Возможно вскоре можно будет и на собаку закрепить микрокинокамеру (как у экстремалов) и зафиксировать весь процесс такой охоты, включая контакт с дичью. (На сегодняшний день такой девайс, как экшн-видео камера, крепящаяся на тело собаки уже существует. Прим.редактора).

       Так что «штёберн», несмотря на утверждения недоброжелателей о его непригодности в отечественных угодьях и для наших собак, находит практическое применение. Крови разносторонних охотников – континентальных легавых не пропали, надо только создавать правильные условия для их проявления и развития.

         Повторюсь – чудес, мужики, не бывает.

 

P.P.S.

Перед публикацией статьи «Штёберн» честно сказать сомневался в её необходимости. По сути, принципы натаски собаки, описанные в статье, весьма противоречивы и расходятся с пониманием классической работы легавой со стойкой. Но та часть статьи, где автор раскрывает главный принцип натаски по методу «штёберна» и обращает внимание читателей на приспосабливаемость легавой собаки к условиям охоты, цитирую: «Таким образом, решаюсь утверждать, что любая легавая, обладающая нормальной охотничьем инстинктом, при внимательном отношении к ней хозяина и хорошей практике быстро приспосабливается к охоте в любых угодьях, а при необходимости даже меняет манеру работы», убедила меня в необходимости её публикации, а положительные отзывы читателей полностью развеяли всякие сомнения!

Такое взаимопонимание и изменение манеры работы собаки в зависимости от условий охоты были у моего первого кобеля курцхаара, когда уже в зрелом возрасте после прохождения всех этапов натаски и становления его как охотника, я мог буквально глазами отдавать ему нужную команду, а он оценивая обстановку выбирал нужный алгоритм действий.

Второго кобеля (ему сейчас пять лет) я натаскал применительно для утиных охот так, что в процессе поиска в камышах за пределами видимости и контроля он самостоятельно обследует пространство угодий, а при подъёме – взлёте уток он отдает голос, как бы предупреждая об этом. «Это уже подобие «штёберна», только не в лесных, а камышовых зарослях». Но при этом он работает и классическим методом со стойкой. Такая манера поиска позволила ему получить два высших диплома и один второй степени на испытаниях по водоплавающей дичи (Д II тогда был его первым диплом по утке, и он ещё не имел опыта охоты). Надеюсь, его щенкам передались эти способности…проверим на испытаниях.

На утиных охотах мне не приходится вместе с собакой забредать в камышовые дебри, он самостоятельно обследует места возможного расположения дичи и причуяв желанный запах старается выжать утку на меня под выстрел. И когда желанный момент взлета утки близок, предупреждает меня об этом голосом. Остается только произвести точный выстрел. И конечно большое подспорье в таких охотах оказывает современный электронный ошейник.

Такая манера поиска собаки облегчает жизнь охотнику. Много раз наблюдал на состязаниях по утке и на охоте, когда собака не имеет самостоятельного поиска, что заставляет ведущего плавать вместе с ней руководя поиском. А на осенней охоте с подхода с такой собакой уже не до выстрела, когда охотник по горло в болоте, а собака постоянно его опекает, нуждаясь в управлении.

«Так что «штёберн», несмотря на утверждения недоброжелателей о его непригодности в отечественных угодьях и для наших собак, находит практическое применение. Крови разносторонних охотников – континентальных легавых не пропали, надо только создавать правильные условия для их проявления и развития.»

  Шеф-редактор интернет-журнала www.курцхаар.москва  Игорь Фомин